Зачем ребёнку английский, если он уже учит его в школе?
В школе ребёнок может учить английский несколько лет — и всё равно бояться заговорить в реальной жизни.
Если вы и так два-три раза в неделю занимаетесь в школе, делаете домашние задания, пишете контрольные и получаете оценки, зачем вам ещё один английский?
Вопрос вполне логичный. И мы, честно говоря, не считаем, что дополнительный английский нужен абсолютно каждому ребёнку. Всё зависит от того, чего хочется добиться.
Если задача — получить хорошую оценку за следующую контрольную, иногда действительно достаточно разобрать с ребёнком конкретную тему и потренировать нужные упражнения. Но если хочется, чтобы через несколько лет ребёнок действительно мог пользоваться английским, ситуация немного другая.
Зачем учить язык дополнительно?
Школьный английский и владение английским языком — всё-таки не одно и то же.
В школе есть программа, учебник, определённое количество часов и довольно много задач, которые нужно успеть решить за урок: пройти тему, выучить слова, объяснить грамматику, сделать упражнения, проверить домашнее задание. Всё это необходимо, но на собственно общение времени остаётся не так много.
Можно несколько лет учить английский и довольно хорошо разбираться в том, где поставить do, а где does, и при этом растеряться, когда кто-то неожиданно спросит:
How do you do?
Не потому, что ребёнок ничего не знает. Просто знать правила языка и уметь быстро им пользоваться — разные навыки.
Язык вообще довольно странная вещь. Чтобы он стал привычным инструментом, его нужно не только изучать, но и постоянно слышать, читать, использовать, пробовать. Мы в центре много говорим о том, что языку нужно время. Недостаточно один раз разобраться в конструкции, чтобы она автоматически появилась в речи.
Представим, например, что ребёнок выучил конструкцию I like…. Он может правильно вставить её в десять предложений в учебнике. А может рассказать другому ребёнку, какую музыку он любит, спросить, что нравится тому, и вдруг обнаружить, что для этого нужно ещё кое-что: быстро вспомнить слово, понять ответ собеседника, переспросить, если не понял, и как-то продолжить разговор.
Вот в таких ситуациях язык и начинает становиться языком, а не школьным предметом. Поэтому мы не только про то, чтобы «подтянуть английский»: улучшить оценку — понятная и измеримая задача. Только вот с языком хочется немного большего.
Нам важно, чтобы ребёнок постепенно мог что-то делать с английским: понимать речь, задавать вопросы, рассказывать о себе, читать, смотреть видео, решать проблемы. И чтобы со временем ему не приходилось каждый раз сначала переводить в голове русскую фразу, а потом вспоминать, как она будет по-английски.
Для этого дополнительное время с языком действительно нужно.
Причём это не обязательно означает больше учебников и больше домашних заданий. Иногда дополнительный контакт с английским может выглядеть совсем иначе: посмотреть короткое видео, услышать знакомую фразу в мультфильме, обсудить что-то с преподавателем, сыграть в игру, в которой нужно договориться с другими ребятами, — всё это тоже работа с языком.
Несколько часов английского в неделю сами по себе не могут решить задачу владения языком. Но они могут стать тем пространством, где ребёнок получает возможность использовать то, что изучает в школе, и постепенно перестаёт бояться использовать это самостоятельно.
И поэтому, когда ребёнок приходит к нам, нам интересно не только, какую оценку он получает в школе.
Нам важно понять, что он уже умеет делать с языком.
Как проходит первое знакомство с центром: диагностика, пробное занятие, фидбэк для родителей
Первое знакомство с ребёнком мы обычно начинаем с диагностики. Но слово «тестирование» здесь может немного пугать, особенно детей, которые и так привыкли к контрольным в школе.
На самом деле нам не нужно просто собрать количество ошибок и поставить рядом с ним уровень.
Конечно, мы смотрим на знания. Нам нужно понять, какой материал ребёнок уже освоил, что он умеет читать и понимать, как справляется с грамматикой и лексикой. При этом не менее важно увидеть, что происходит с языком, когда ребёнку нужно им воспользоваться.
Например, можно знать довольно много слов, но почти не использовать их в речи. Или, наоборот, говорить достаточно свободно, но делать ошибки в грамматике. Один ребёнок легко отвечает на вопросы, если они знакомые, и теряется, когда вопрос задан немного иначе. Другой сначала долго думает, а потом неожиданно выдаёт довольно сложный ответ.
Для нас это не «хорошо» и «плохо». Это информация о том, как именно ребёнок сейчас владеет языком.
После диагностики мы предлагаем пробное занятие. И здесь появляется ещё одна важная часть картины.
На занятии можно увидеть, как ребёнок реагирует на нового преподавателя, насколько легко включается в работу, готов ли говорить, даже если не уверен в ответе, как взаимодействует с другими детьми. Иногда бывает, что на диагностике ребёнок отвечает очень сдержанно, а на занятии через десять минут уже активно что-то рассказывает. А бывает наоборот: знания есть, но пока трудно решиться ими воспользоваться.
Нам важно это заметить.
Потому что мы подбираем не только программу и уровень. Мы пытаемся понять, как именно вам будет легче учиться.
А после диагностики и пробного занятия мы разговариваем с родителями. И вот здесь нам не хочется ограничиваться фразой «уровень такой-то, рекомендуем группу такую-то».
Родителю полезно понимать не только, где сейчас находится ребёнок, но и почему мы предлагаем именно такой маршрут.
Что у него уже хорошо получается? Что пока не получается? Что мешает двигаться дальше? Есть ли пробелы в школьной программе? Нужно ли на них отдельно обратить внимание? Или, наоборот, знания в порядке, а основная задача сейчас — разговориться и научиться воспринимать речь на слух?
Такой разговор после диагностики нужен именно для того, чтобы у всех была одна и та же картина.
Мы не хотим, чтобы родитель просто услышал: «Вам подходит наша группа». Нам гораздо важнее объяснить, что мы будем делать и зачем.
И после этого возникает следующий вопрос: хорошо, а что именно будет происходить на этих занятиях?
Вы учите говорить или помогаете по школе?
И то и другое.
Если ребёнку нужно разобраться с темой, которую сейчас проходят в школе, мы не будем делать вид, что школьной программы не существует. Если завтра контрольная — конечно, мы можем подготовиться к ней. Если ребёнку трудно с определённой грамматической темой, мы будем её разбирать.
Но для нас это не конечная цель занятий.
Мы не хотим, чтобы английский существовал только в формате «выучили правило — сделали упражнение — получили хорошую оценку».
Наша задача шире.
Мы используем коммуникативную методику, поэтому на занятиях ребёнок не только узнаёт, как устроен английский язык, но и постоянно пытается им пользоваться. Задавать вопросы. Отвечать. Объяснять. Соглашаться или не соглашаться. Рассказывать о себе. Реагировать на то, что сказал другой человек.
И здесь вполне нормально ошибаться.
Если ребёнок сказал что-то не совсем правильно, мы не останавливаем его посреди фразы. Иногда гораздо важнее, чтобы он договорил мысль, чем чтобы каждое предложение получилось грамматически идеальным.
Потому что в реальном разговоре собеседник не ставит красную галочку после каждого неправильного окончания.
Можно выучить конструкцию I like… и правильно выполнить с ней упражнение. А можно действительно сказать: «I like football, but I don’t like watching it on TV», услышать в ответ что-то неожиданное и продолжить разговор. Во втором случае ребёнок делает с английским то, ради чего вообще этот язык изучает.
Поэтому мы не ставим школьные оценки и владение языком друг против друга. Хорошо, если ребёнку удаётся и то и другое. Просто это разные результаты.
Оценка показывает, как ребёнок справился с конкретной школьной задачей. Владение языком остаётся с ним гораздо дольше.
И нам хочется работать именно на этот результат.
Наверное, поэтому мы воспринимаем центр не совсем как место, куда ребёнок приходит «на ещё один урок английского».
Нам важно, чтобы здесь была среда.
Чтобы ребёнок знал преподавателей, встречал знакомых ребят, участвовал в мероприятиях, мог использовать английский не только в рамках страницы учебника. Чтобы язык постепенно становился частью его обычной жизни, а не отдельным предметом, который существует по вторникам и четвергам с пяти до шести.
Мы называем это комьюнити, но за этим словом нет какой-то сложной концепции.
Это просто место, где дети вместе учат языки, общаются, пробуют новое и постепенно начинают чувствовать себя в английском увереннее.
И, наверное, именно это для нас является главным ответом на вопрос, зачем ребёнку дополнительный английский.
Не для того, чтобы у него стало на один урок больше.
А для того, чтобы однажды он перестал думать об английском как о школьном предмете и начал воспринимать его как то, чем действительно можно пользоваться.